А.В. Пиличев (продолжение 1)

 предыдущая страница
Наиболее подробно процесс организации приведен в Мф. 21:33 (паралл. Пс. 79:9; Песн. 8:11, 12; Ис. 5:1; Иер. 2:21), 34.
Можно выделить следующую этапность в раскрытии экономической составляющей событий1. Характеристика хозяина-организатора. Мф. 21:3:. «…домовит» (синод. – хозяин дома), то есть некий человек, имеющий дом, по видимому, следует понимать как имеющий имение, собственность. Отметим, что у Мк. и Лк. хозяин не имеет аналогичной характеристики.
2. Хозяин самостоятельно трудится – создает «производство»: Мф. 21:33: «насади виноград», насадил виноградник – создал то, что будет производить, производящее; «оплотом огради его» (синод. – обнес оградою), то есть создал охранение, защиту производящему; «ископа в немъ точило», выкопал точило – создал средство производства; «и созда столпъ», построил башню, то есть создал хранилище производимого продукта.
Отметим, что говорится о самостоятельности труда хозяина, о «личном трудовом участии».
3. Организованное «производство» передается работникам – Мф. 21:33: «и вдаде делателемъ», в Мк. 12:1 «…тяжателемъ». В переводе Мф. 21:33 с древнегреческого [22] сказано «и сдал его земледельцам», подразумевается аренда (в паралл. Мк. и Лк. перевод тотже).
Ясно, что речь идет именно о работниках, а не о членах семьи. Перевод с древнегреческого подразумевает найм работников в виноградник.
4. Во время сбора урожая Мф. 21: 34 «посла рабы своя къ делателемъ, прияти плоды его». Посылаются рабы за доходом, принадлежащим хозяину виноградника.
В паралл. местах раскрывается духовное понимание «винограда» и связанных с его «обработкой» отношений. В Пс. 79:9 под виноградом понимается Израильский народ, а под хозяином, насадившем его, Господь Бог: «Виноградъ из Египта пренеслъ еси: изгнал еси язык и, и насадилъ еси и». По Толковой Псалтири Евфимия Зигабена [14, с. 640] в этом месте раскрывается смысл Божественной истории.
В Песн. 8:11, 12 виден образ отношений между господином виноградника  (назван Соломон) и работниками («стрегущымъ»), которым отдан виноградник и которые пять шестых дохода отдают хозяину (тысяча сребреников), а им остается одна шестая (двести) «Виноградъ бысть Соломону во Вееламоне: даде виноградъ свой стрегущымъ: мужъ принесетъ въ плоде его тысящу сребреникъ», :12. «Виноградъ мой предо мною: тысяща Соломону и двести стрегущимъ плодъ его».
Ясно, что Песнь Песней имеет глубокий духовный смысл, что затрудняет ее толкование, но характерно, что для представления неких отношений, по видимому, между Богом и Церковью или человеческой душой [23, с. 30], используется образ отношений между владельцем и работниками по поводу производства. Указывается и форма отношений – денежные. Работники выплачивают хозяину его долю от дохода – большую часть, а меньшую часть оставляют себе.
Следующее место: Ис. 5:1, 2 «…виноградъ бысть возлюбленному въ розе, на месте тучне: 2. и ограждениемъ оградихъ и окопахъ, и насадихъ лозу избранну, и создахъ столпъ посреде его, и предточилие ископахъ въ немъ, и ждахъ, да сотворитъ гроздие, и сотвори терние».
Это начало обличения Господом Израиля через пророка Исаию. По мнению свт. Иоанна Златоустого,  словом «виноградъ» пророк выражает все Божие промышление и попечение о народе Израильском [24, с.184]. Здесь мы видим очень точную копию начала притчи о злых виноградарях. Снова образ организации производящего хозяйства использован для обозначения высоких духовных смыслов – формирование Богом богоизбранного народа и помещение его в благие условия существования.
Последнее паралл. – Иер. 2:21 «Азъ же насадихъ тя виноградъ плодоносенъ, весь истененъ: како превратился еси въ горестъ, виноградъ чуждий». Здесь снова образ насаждения винограда использован для передачи того, что сделал Господь дому Израилеву.
В толкованиях святых отцов образы, использованные в притче о злых виноградарях, раскрыты следующим образом.
У блаж. Феофилакта Болгарского в [15] хозяин дома – это Господь (Мф); виноградник – иудейский народ (Мф, Мк), или церковь иудейская (Лк), или Священное Писание (Мф, Лк); ограда – закон несмешивания иудеев с другими народами (Мк), или святые ангелы (Мф), или буква Закона (Мф); точило – жертвенник (Мф, Мк), или глубина духа народа (Мк); башня, столп – храм (Мф, Мк), или богословие (Мф); работники, делатели, виноградари – учителя народа, фарисеи и книжники (Мф, Мк, Лк), или правители иудейские (Мк); отсутствие хозяина – долготерпение Божие (Мф)¸ или оставление учителей народа в своей воле (Лк); время плодов – время пророков (Мф), или плод как познание Бога (Лк); рабы – пророки (Лк).
У свщмч. еп. Григория (Лебедева) в [25, с.с. 164-167] предложено следующее толкование: хозяин дома – Господь и Бог; виноградник – виноградник жизни во вселенной, в котором основная Лоза – Божественный Сын, черенки от Лозы – человеческие души; ограда - евангельский закон; точило – клад плодов добра и благодати; башня, столп – совесть.
Итак, в притче о злых виноградарях использован образ организации хозяйственной деятельности.   Труд хозяина, организующего производство, имеет положительную окраску. Подчеркнуто личное трудовое участие хозяина – производство организуется им самим, а не через посредников, как было бы при рентных отношениях. Труд хозяина состоит из обработки земли, строительства различных объектов, как производства, так и обеспечивающих объектов – «инфраструктура». Создав хозяйство, домовладыка нанимает работников (сдает в аренду – перевод с древнегреческого). После окончания «производственного цикла» хозяин ожидает урожая от работников. При этом, как указано в параллельных местах, работники могут уделить хозяину денежную сумму от продажи урожая. Можно предположить, что сами работники питаются от результатов производства и имеют некую долю в результатах.
Этот сложный хозяйственно-экономический образ использован неоднократно в Ветхом Завете пророками и в Новом Завете Самим Господом, как образное отображение сложности отношений между Господом Богом и избранными Им – Израильским народом и его учителями и возглавителями. Через использование различных хозяйственных категорий в их взаимосвязи становится возможным изображение сложности связи Бога и народа – Закона Божия и его исполнения: богослужение, духовное руководство народом и учительство, наконец, то, что все процессы духовной жизни народа, как и в хозяйственно-экономической жизни, протекают в пространстве и во времени. Последнее научает тому, что духовная жизнь,  как и экономическая, требует своей организации (в притче – ограждение виноградника в толковании блаж. Феофилакта – это не смешивание Израильского народа с окружающими) и может иметь время подведения ее итогов.Как в экономике работают какое то время, а затем подсчитывают результаты труда, так это является образом духовного «производственного цикла». Для Ветхого Израиля – это время пришествия мессии – Иисуса Христа Бога во плоти, для Нового Израиля – Второе Его пришествие.
Следующий евангельский образ трудовых отношений можно увидеть в притче о хозяине виноградника и работниках – Мф. 20:1 (паралл. Мф. 21:33), 2, 8 (паралл. синод. Лев. 19:13; Втор. 24:15).
Вся данная притча уподоблена Господом Царствию Небесному, что говорит о ее глубоком духовном смысле. Однако этот смысл заключен во вполне конкретные экономические образы:
- найм работников ведет сам хозяин дома, домовладыка, Мф. 20:1;
- он лично договаривается с ними о плате «и совещавъ съ делатели по пенязю на день, посла ихъ въ виноградъ свой», Мф. 20:2;
- как следует из вышеприведенной цитаты, оплата поденная, в денежной форме, установлена по взаимной договоренности сторон;
- за работниками следит управитель (Мф. 20:8), расчет производит управитель по поручению и с разрешения хозяина.
Параллельная ссылка в начале притчи отсылает нас к притче о злых виноградарях, где также упомянут домовладыка, что позволяет говорить о связи между притчами. С точки зрения использованных образов в обеих притчах речь идет о домоустроении, в обеих фигурирует хозяин и наемные работники. Но в первой, о злых виноградарях, говорится о некоем хозяйстве в целом, вторая же говорит о «частном случае» - установлении трудовых взаимоотношений между работниками и хозяином. То есть на уровне используемых образов вторая притча находится в подчинении у первой.
Ссылка на восьмой стих, где говорится о повелении господина к домоправителю рассчитать работников, отсылает нас по параллельным местам синодального перевода к Лев. 19:13 и Втор. 24:15. Здесь говорится о необходимости отдать работнику плату до захода солнца.
По толкованию блаж. Феофилакта Болгарского в этой притче рассмотрена история призвания человечества к Богу. Домовладыка – это Иисус Христос, Он же и Царство Небесное. Дом – это Церковь. Найм делателей в виноградник – это призвание людей исполнять заповеди Божии и наследовать Писания. Виноградник – это душа человека. День – это сей век. История разворачивается с утра – время Эноха, через третий час – время Авраама, шестой час – время Моисея; девятый час – время пророков, к одиннадцатому часу – современное время. Динарий платы – это благодать Святаго Духа.
У еп. Михаила [26, с . 394] говорится, что здесь рассмотрено призвание человеческой души: домовладыка – Иисус Христос, виноградник – Церковь, время труда – жизнь человека, разное время – разные возрасты призываемых, вечер и расчет – суд по смерти.
Обратим внимание на следующие трудовые экономические образы:
- поденный найм работников;
- оплата в денежной, а не в натуральной форме;
- личное участие хозяина-собственника в найме, то есть в процессе организации производства, но не в выдаче оплаты труда;
- участие наемного управляющего, осуществляющего и денежные операции по поручению хозяина;
- самостоятельность хозяина в определении размеров оплаты.
В целом перед нами сложный характер трудовых отношений в производственном процессе с участием трех категорий участников: хозяин-собственник, наемный руководитель, наемные работники. Основная внешняя тема притчи - распределение заработной платы в виде денежных средств.
Следующий образ трудовых отношений приведен в Мф. 24:45 (паралл. 1Кор. 4:2), 46 (Откр. 16:15), 47; Лк. 12:42-43.
Здесь речь идет о верном и благоразумном рабе, которому господин доверил раздавать пищу слугам. Отсюда мы видим образ того, что питание работников во время работы осуществляется за счет хозяина, за питанием следит домоправитель (Лк. 12:42), или раб (Мф. 24:45).
Блаж. Феодорит Кирский пишет, что верный и благоразумный раб – это учитель, вовремя дающий пищу учения, пример такого учителя являет апостол Павел. И всякий, получивший что-либо от Бога – имущество, власть или начальство – должен распоряжаться этим верно и благоразумно, как имеющий дать во всем ответ [15, с. 211].
Свт. Иоанн Златоуст пишет: «От упомянутого в сей притче раба требуются две вещи: благоразумие и верность … Если раб и верен, и не крадет, но погубляет имение, расточая оное на предметы бесполезные, то и это большая вина. Если же он умеет хорошо распоряжаться имением, но, между тем, крадет, то и это, конечно, немаловажное преступление» [27, с. 593].
Аналогичный образ мы видим в притче о блудном сыне. В Лк. 15:17 он говорит к себе: «… колико наемникомъ отца моего избываютъ хлебы, азъ же гладомъ гиблю». Приводится образ обеспеченных питанием (хлебом) работников в доме отца. Блаж. Феофилакт Болгарский предлагает под хлебом понимать Евангельские чтения, или Божественные Тайны, преподаваемые в Таинстве Причастия. Наемники – это оглашенные, или члены Церкви, но не в чине сынов [15, с. 441 - 542].
В евангелии от Луки 3:14 приводится принцип отношения к своему служебному положению для тех, кто служит за плату. Здесь воины спрашивают Иоанна Крестителя, как им жить:  «И рече к нимъ: ни когоже обидите, ни оклеветавайте: и доволни будите оброки вашими». М. Барсов пишет, что воины вымогали у людей деньги под страхом оклеветывания и ареста:  «Посему Иоанн увещавал воинов воздерживаться от насилий, не клеветать ни на кого, как на возмутителя и непокорного, и довольствоваться определенным жалованьем» [28, с. 273].
Мысль о том, что плата за работу вполне достаточна и человеку не требуется искать большего дохода приводится в Лк. 10:7 (паралл. Мф. 10:10; 1Тим. 5:18; Втор. 24:14) «…достоинъ бо есть делатель мзды своея». Та же мысль приводится в евангелии от Матфея 10:10 и в 1Тим. 5:18.
В толковании на это место блаженный Феофилакт Болгарский говорит, что саму пищу следует принимать за награду и не ждать особой платы сверх пищи [15, с. 464].
В приведенных образах выделим, как основную,  ту мысль, что жизнь работника зависит от того, на кого он работает. Мы видим, что отношения найма в евангельском смысле, по видимому, не подразумевают включение пропитания работника в оплату труда. Хозяин сам должен питать работников помимо оплаты. Исходя из этого, расчеты по оплате труда работников в современной экономике представляются зачастую в форме рабства – работа за пищу, кров и одежду. То есть это та ситуация, когда размер заработной платы современных наемников позволяет им лишь оплачивать проживание, покупку пищи и еды. С точки зрения евангельских экономических образов обеспечение этого - это не плата наемникам, а обязанность нанявшего, подразумевающая сверхоплату как подлинную плату за труд.
Далее рассмотрим образы экономических отношений в сфере труда, которые нам раскрывает Апостол Павел.
Апостол Павел своими делами и словами в посланиях показывает Новозаветное отношение к труду: в книге Деяний – Деян. 18:3 (паралл. 1Фесс. 2:9; 2Фесс. 3:8); 20:33-35 (паралл. 1Цар. 12:3; Лк. 6:38; 18:22), в посланиях – 1Кор. 4:12; 1Фесс. 2:9; 2Фесс. 3:8.
Первое, что можно отметить, это то, что апостол Павел имел конкретную рабочую специальность – изготовитель палаток. Это следует из того, что он остановился у Акиллы и Прискиллы по одинаковости с ними ремесла - Деян. 18:3 «и зане единохудожникомъ быти имъ, пребысть у нихъ и делаше: бяху бо скинотворцы хитростию». Понятно, что это ремесло подразумевало продажу палаток за деньги.     Следовательно, можно предположить, что ап. Павел не видел ничего худого в изготовлении товаров на продажу и сам участвовал в экономических отношениях. По словам свт. Феофана Затворника, палатки предназначались «для путешественников, войска, садов» [29, с. 103], то есть ап. Павел изготавливал самые прозаические, не религиозные и не культовые вещи, а то, что, выражаясь современным языком, имело широкий спрос, было востребовано тамошним «рынком».
Каков был режим работы ап. Павла? В 1Фесс. 2:9 читаем: «Помните бо, братие, трудъ нашъ и подвигъ: нощь бо и день делающе, да не отяготимъ ни единаго от васъ, проповедахомъ вамъ благовествование Божие». Свт. Феофан Затворник говорит, что «делающее» будучи переведенным с греческого показывает выражение телесного труда, преимущественно ручной работы. Ап. Павел, он говорит, то делал палатки, то проповедовал и так трудился день и ночь [29, с. 103]. Ап. Павел много трудился в изготовлении палаток, не почитал ненужным тратить много времени и сил (помимо основного своего служения - апостольского) на ремесленную работу за деньги.
Принцип обязательности труда для жизни человека ап. Павел формулирует в 2Фесс. 3:8 «ниже туне хлебъ ядохомъ у кого, но въ труде и подвизе нощь и день делающее, да не отягчимъ ни когоже от васъ: … :10. Ибо егда бехомъ у васъ, сие завещавахомъ вамъ, яко аще кто не хощетъ делати, ниже да ястъ»
Свт. Феофан Затворник в толковании на это место пишет, что «человек рождается на труд, как и птица на летание», это епитимия общая для всех, в Адаме на всех наложенная [29, с.с. 487, 488]. Труд – это обязательное условие праведного потребления благ, прежде всего, пищи. Следует отметить, что апостол пишет о своих побуждениях к труду – чтобы не отяготить пасомых. Как апостол, он мог бы принимать дары от пасомых и жить на них, однако он «сребра или злата или ризъ ни единаго возжелахъ:», Деян. 20:33. Можно видеть здесь продолжение темы оплаты труда и пропитания работников, затронутую выше. Апостол Павел, возможно, считал, что самообеспечение за счет собственного труда есть его обязанность. То есть можно предположить, что в его понимании он как бы нанят Богом, который и питает его через собственный его труд как наемника. Пасомые же – это виноградник, в котором он только работает, предоставляя урожай Господину.
Далее апостол Павел говорит о том, куда он тратил деньги, заработанные им от своего труда, но которые превышали его личные нужды. Деян. 20:34: «сами весте, яко требованию моему и сущимъ со мною послужисте руце мои сии». Часть денег шла на нужды апостола и на обеспечение его спутников, помогавших ему в апостольском служении и, по видимому, не имевших возможность зарабатывать, возможно по причине постоянной занятости в служении. Кроме того :35. «Вся сказахъ вамъ, яко тако труждающымся подобает заступати немощныя …», другая часть заработка апостола шла на подаяние милостыни немощным. Причиной последнего явилось, по словам апостола, желание исполнить слова Иисуса Христа:  Деян. 20:35 «…поминати же слово Господа, Иисуса, яко Сам рече: блаженнее есть паче даяти, нежели приимати».
В толковании на Деян. 20:33-35 блаж. Феофилакт Болгарский выделяет четыре степени отношения к заработку: одна – отказаться от всего; другая - доставлять себе необходимое; третья – доставлять не себе только, но и другим; четвертая – не брать и тогда, когда проповедуешь и имеешь возможность брать [30].
Апостол Павел не брал мзду от проповеди, но доставлял заработком себе и другим.
Наконец в 1Кор. 4:12 апостол Павел подчеркивает личное свое участие в труде: «и труждаемся, делающе своими руками …».
Итак, на примере апостола Павла можно сформулировать следующие принципы новозаветного отношения к труду:
- трудиться следует самостоятельно, то есть своими руками;
- честной является любая специальность, профессия, доставляющая нужное  людям.  Производимые товары могут быть самого ходового и прозаического характера;
- не зазорно производить товары на продажу и продавать их, что, кстати, подразумевает участие продавца в ценообразовании;
- можно работать долго и упорно, доставляя результатом своего труда приличный денежный заработок;
- труд должен совмещаться с выполнением какого-либо служения Богу безвоздмезно;
- часть заработка должна обязательно тратиться на обеспечение себе самого необходимого, чтобы не быть обузой для других;
- остающаяся часть должна быть потрачена или на помощь ближним, соратникам, домочадцам по их нуждам, или на милостыню немощным и нуждающимся, возможно и финансирование других в их служении Богу.
В основе правильной реализации этих принципов должна лежать умеренность как в оценке потребного себе, так и в оценке потребного другим. Явно следует избегать двух крайностей – не работать вообще, так как тогда питание себя производится себе в осуждение,  и работать ради увеличения заработка – необходимо исполнять служение, возложенное Богом, по примеру апостола Павла даром, а заработанное,  по возможности, тратить на ближних.
Следующим упомянем момент, связанный с задержкой оплаты труда. В послании апостола Иакова приводится мысль, что удержание платы работника – это грех, вопиющий ко Господу. Иак. 5:4 «Се, мзда делателей делавшихъ нивы ваша, удержанная от васъ, вопиетъ, и вопления жавшихъ во ушы Господа Саваофа внидоша».
Как и в Ветхом Завете, своевременность оплаты труда считается важной составляющей праведной хозяйственной жизни.
В общем виде новозаветные образы организации труда и трудовых отношений можно резюмировать следующим образом:
1. Труд, как реализация Божией заповеди трудиться в поте лица своего, обязателен для всех трудоспособных людей, христиане не составляют исключения. Не является греховным труд по производству товаров, обеспечивающих обычные (без излишеств) потребности человека.
2. Важнейшее значение имеет личный труд, то есть непосредственное участие человека в создании продукта труда, либо условий для его производства.
3. Труд по организации производства продукта также относится к заповеданному Богом труду, при этом организатор может быть и собственником средств производства.
4. Результат труда может быть продан за деньги, при этом может быть получен доход, превышающий затраты на производство. В экономике этот сверхдоход называется прибыль. Этот сверхдоход должен быть потрачен как милостыня на дела церковного служения и на нуждающихся людей, возможно и финансирование проектов какого-либо общественного служения. В этом случае получение такого сверхдохода, то есть прибыли, не может считаться греховным.
5. Оплата труда работника является платой, только если она превышает сумму, необходимую для его пропитания и удовлетворения его повседневных нужд. Иначе это рабский труд.
6. К полезному труду может быть отнесена работа наемного руководителя – управителя, контролирующего работу работников и ход производственного процесса.
7. Значительным грехом, грехом, вопиющим к Богу, следует считать удержание или задержку заработной платы работников.
В целом, обобщить экономические образы в сфере труда в Священном Писании Ветхого и Нового Завета можно так.
1. Трудовые отношения сконцентрированы в сфере производства полезных продуктов, то есть продуктов, обеспечивающих выживание человека в этом мире.
2. Упоминание трудовых отношений в сфере торговли, развлечений, услуг отсутствуют (за исключением услуги вскармливания ребенка).
3. Подразумевается ответственность работодателя за предоставление заработной платы не только обеспечивающей проживание, питание и одежду работника, но позволяющей работнику иметь свободный доход. То есть, нельзя говорить об «избыточной» заработной плате.
4. Избыточный доход работника предназначается на совершение им дел милосердия и помощи ближним, а не на «оплату» страстных увлечений и времяпровождения.
5. Своевременность выплаты заработной платы - важнейший принцип трудовых отношений, так же важно обеспечение работодателем охраны труда и возмещение полученного работником на рабочем месте ущерба.
6. Труд свободного ремесленника, по современной терминологии, «малого предпринимателя», производящего полезную продукцию, полезен и может быть даже желателен как труд, оставляющий свободное время для безвоздмездного служения Богу.
7. Получение прибыли в результате труда не является греховным, если прибыль направляется на дела милосердия и помощь служащим Богу.
3. Образы экономических отношений одалживания
Мы сознательно избегаем понятий «кредит», «заем» и «ссуда», поскольку они имеют в современной экономике вполне конкретное смысловое значение (см. Приложение) одалживания денег или вещей под денежные проценты с учетом особенностей существующей финансовой системы, базирующейся на «плавающих» валютных курсах и не обеспеченной драгметаллами денежной эмиссии. Как мы увидим в дальнейшем, это понимание отнюдь не соответствует практике того типа экономических отношений, образы которых приведены в Священном Писании. Более того, таких видов одалживания, которые принято различать в современной банковско-финансовой сфере мы в Священном Писании вообще не найдем. Как будет показано ниже, понятие «лихва» (синод. - «рост») имеет несколько иное значение, чем современный банковский кредитный или ссудный процент.
В этой связи встала необходимость введения нового термина, который бы передавал саму суть процесса – передача имущества или денег от одного лица другому взаймы без других операций. Нами принят термин «одалживание».
Образы и правила одалживания в Ветхом Завете.
Итак, одалживание характеризует процесс распределения производимых благ. Каким образом? Тем, что любое потребление благ человеком изначально осуществляется как будто бы в долг. До грехопадения первым людям – Адаму и Еве даны Богом в пищу плоды трав и деревьев: Быт. 1:29. «И рече Богъ: се, дахъ вамъ всякую траву семенную сеющую семя, еже есть верху земли всея: и всякое древо, еже имать въ себе плодъ Семене семеннаго, вамъ будетъ въ снедь:». Эти плодоносящие деревья и трава уже созданы Богом, скорее всего, они уже и плодоносили. То есть, пища первым людям дается без их трудового участия в ее создании. Понятно, что Бог не кредитор и вернуть Ему что-либо, данное Им, невозможно, так как все и так Его, а дает Он по любви и милосердию. Однако, здесь мы видим то, что одалживание, как принцип, лежит в основе бытия человека еще до его грехопадения. После грехопадения человек еще более ощущает на себе этот принцип. Возделывая землю в поте лица, он получает не только пищу, но и терния и волчцы (Быт. 3:18). Чем же тогда питаться? Запасенным с прошлого урожаем, но тогда получается, что человек возделывает землю в надежде на урожай в долг.
Очень ярко система одалживания раскрыта в истории патриарха Иосифа, в событиях голода в Египте и покупки Иосифом земли и народа для фараона Быт. 41:1-57; 47:14-26.
Напомним вкратце ход событий. После истолкования сна об урожайных и неурожайных годах фараон назначает Иосифа собирать запасы урожая в хранилища. При этом собирается пятая часть урожая (Быт. 41:34). По наступлении неурожайных лет, Иосиф, по распоряжению фараона, «продает» хлеб голодным египтянам (Быт. 41:54-57). Сначала народ «покупает» пшеницу за серебро, но в конце концов серебро заканчивается: Быт. 47:14. «Собра же Иосифъ все сребро обретшееся въ земли египетстей и въ земли ханаани, за пшеницу, юже куповаху, и размеряше имъ пшеницу, и внесе Иосифъ все сребро въ домъ фараоновъ»
Затем Иосиф «продает» пшеницу за скот, пока весь скот не оказывается отданным за пшеницу. В конце концов, все египтяне и их земля «продаются» фараону. Египтяне «продают» себя в рабство.
Что же произошло? В этой ситуации фараон ведет себя не как национальный правитель, а как некая сторонняя сила. При этом особенности его отношений с народом в том, что, во-первых, народ не бунтует от голода и не посягает силой на житницы фараона (что в истории других государств в аналогичных ситуациях случалось постоянно).Во-вторых, фараона не волнует гибель народа, хотя, если народ умрет от голода, то кем же фараон будет править? В-третьих, излишки зерна изымались, а не закупались фараоном, тогда как народ, как сказано, пшеницу у фараона «покупает». Думается, что здесь Господь показывает нам, через исторические события, некоторую модель экономических отношений. Что же это за модель?
Ее суть в том, что народ с начала неурожайных лет начинает жить в долг. В начале создается запас ресурсов в житницах фараона, как сказали бы в наше время, «банк пшеницы». При этом обращает на себя внимание деликатно подчеркнутая беспечность народа. Собирается лишь пятая часть урожая, которой потом все эти египтяне да еще и ханаанеи кормятся семь голодных лет. Народ мог бы сам создать такие же, если не большие, запасы. Но не сделал этого, хотя сбор запасов был у всех на виду. Думается, что здесь наше внимание обращается на сам факт создания запаса, являющегося прообразом капитала, мощь которого в централизованной масштабности, чего не могут добиться люди поодиночке.
С начала неурожая этот капитал одалживается египтянам. Почему одалживается? В тексте операция названа «продажей» пшеницы. Думается, что слово «продаж а» применено для более понятной характеристики операции обмена пшеницы на материальные ценности и применено лишь как понятийная форма, наиболее удобнопонимаемая любым человеком. Но, по сути, это именно одалживание. Это можно понять  из того, что изначально фараон зерно у народа забрал без покупки,  как свое, в его лице по праву принадлежащее государству.  При этом объем изъятого – пятая часть, показывает, что, не будь неурожайных лет, народу бы это зерно не понадобилось. Зерно собиралось в собственность фараона. Понятно, что в дальнейшем от народа ожидается то же – поставка части урожая безвозмездно. Значит, фараон народу выдает зерно в долг, в счет будущих урожаев.
Мы видим «покупку» зерна народом за ценности: серебро, скот, земля, а в итоге и личное рабство. Далее мы увидим, что именно это понимается в Священном Писании как лихва и прибыток (например Лев. 25:36, 37). Это нельзя отождествлять с процентом на кредит или ссуду в современном понимании. Но об этом позже.
В общем, если исключить лихву, то мы увидим здесь обычный способ бытия наемного работника. Перед началом производственного цикла он получает ресурсы от хозяина, в ожидании урожая питается за счет нанимателя, а затем отдает собранный им его урожай (труд  весь его, а не нанявшего), но получает плату. Эта операция и в современной экономике воспринимается точно также. В качестве примера можно сослаться на название операции закупки сырья и материалов для производства – авансирование денежных средств. В современной экономической теории средства всегда авансируются, то есть занимаются, одалживаются у кого-то.
Следует обратить внимание на еще одну экономическую особенность «покупки» зерна народом у фараона. Это не покупка, поскольку в ней не участвуют деньги. Серебро, за которое египтяне «покупали» зерно, было собрано в доме фараона и обратно в экономику не поступило. А наличие денежной системы всегда связано с оборотом денег. Если нет оборота, то это просто сокровище, но не деньги. Мы  снова видим в происходящем иной экономический смысл, чем покупка –  взимание лихвы. В рассмотренном нами отрывке показано, что отношения распределения ресурсов всегда носят характер одалживания. Поскольку зерно изначально было собрано в годы изобилия, то значит, одалживает средства всегда Бог, посылая урожай, а человек-собственник должен выполнять роль распределителя одолженного. Но отсюда следует, что одалживание является краеугольным камнем, фундаментом всей системы экономических отношений, без чего они просто не существуют. Значит, отношения одалживания следует оценивать как нормальные для экономического бытия и взаимоотношений людей. Разумеется, как и все остальные виды отношений, они могут извращаться людьми, вследствие их страстного восприятия, и тогда одалживание начинает питать страсть любостяжания. О видах извращений отношений одалживания и о борьбе с ними говорит нам далее Священное Писание.
В Ветхом Завете допускается одалживание денег, однако для заемщика из народа Израильского возвращаться должна была таже сумма, без прибытка именуемого лихвой. Исх. 22:25. «Аще же даси сребро взаемъ брату нищему иже у тебе, не буди его понуждаяй, ниже наложиши ему лихвы», паралл. (Лев. 25:36; Пс. 14:5; Иез. 18:8).
Обратим внимание на то, что деньги одалживаются нищему, то есть это средство поддержки хозяйства, а не финансирование торговых операций.
В паралл. Лев. 25:35-37 эта заповедь существенно конкретизируется.
Во-первых, предлагается помогать брату, впавшему в нищету и изнемогшему в работе: Лев. 25:35. «Аще же нищетствуетъ братъ твой, иже съ тобою, и изнеможетъ руками у тебе …» (Паралл. Втор. 15:8; Сир. 19:1). Здесь путем одалживания оказывается помощь по восстановлению хозяйственного потенциала.
Во-вторых, помощь предлагается выделить с отдачей,  которая не должна превышать выданное. Лев. 25:36. «да не возмеши от него лихвы, ниже более (данаго), и убоишися Бога твоего … :37. Сребра твоего да не даси ему въ лихву, и ради прибытка не даси ему пищей твоихъ» (на :36 паралл. Исх. 22:25, Иез. 18:8; 28:12). То, что превышает одолженное, обозначено в тексте тремя понятиями: «лихва», «более (данаго)», «прибыток». При этом «лихва» и «более (данаго)» применяется вообще к одолженному, кроме того «лихва» к деньгам, а «прибыток» к пище, данной в долг. В синодальном переводе используются понятия «рост», применительно к деньгам и «прибыль» к пище. Отметим, что в современном иудейском переводе Торы на русский язык используется понятие «проценты» [21, с. 207].
Возникает следующий вопрос: соответствует ли понятийное значение терминов, используемых в тексте синодального перевода Св. Писания тому значению, которое вкладывает в данные понятия современная экономическая наука? Попробуем разобраться.
Прежде всего, отметим следующий момент. В тексте Св. Писания приводится цель запретов на указанные операции получения «роста» и «прибыли» - Лев. 25: 35, 36 «и поживетъ братъ твой съ тобою». Эта фраза звучит дважды и завершает «кредитные ограничения». Таким образом, получаем следующую картину: берущий в долг находится в состоянии нужды и трудовом изнеможении (Лев. 25:35); дающего в долг призывают помочь ему в нищете,  а не в расширении бизнеса или торговых операциях! (Исх. 22:25, Лев. 25:35); цель помощи – обеспечить совместное проживание братьев (Лев. 25:35, 36); одним из видов одалживаемого является пища (Лев. 25:37б). Думается, что можно заключить – речь идет о бытовой помощи, о помощи в решении вопросов жизнеобеспечения. Можно еще из слов «и изнеможетъ руками у тебе» (Лев. 25:35) допустить схожесть приведенной картины с «производственным кредитом» - средствами, выделяемыми на организацию производства. То есть средства и материалы, пища одалживаются на поддержание слабеющего хозяйства.
В связи со сказанным представляется некорректным некоторые экономические категории Ветхого и Нового Завета выражать в понятиях современности. Тем более, неправильно делать какие-либо выводы по поводу реалий Св. Писания на основе принятия или отвержения современной экономической практики из-за идентичности терминов. Представляется правильным использовать термины церковнославянского перевода – «лихва» - получение больше, чем было одолжено в денежном и материальном выражении; «прибыток» - получение больше, чем было одолжено пищи.
Общий смысл текста Лев. 25:35-37, по нашему мнению, можно выразить следующим образом: не следует пытаться взять с бедного брата больше, чем ты ему одолжил, деньги ли это или пища, просто помоги ему, чтобы он не перестал считать тебя братом.
Подобные же запреты на одалживание с лихвой братьям приводятся во Втор. 15:7 (паралл. Исх. 22:25; Лев. 25:35; Мф. 5:42), 8; 23:19 (паралл. Пс. 14:5).
При этом все долги братьям прощаются в седьмой год Втор. 15:1-3.
Однако можно давать в долг с лихвой чужеземцу Втор. 23:20. Думается, что это разрешение связано с нечистотой чужих. Например, чужим можно продавать мертвечину. Втор. 14:21. «Всякия мертвечины да не ясте: приселнику, иже во градехъ твоихъ, да дасте, и да ястъ, или да продасте страннику: яко людие святи есте Господеви Богу вашему…». Заповедь продажи нечистого нечистым связана с чистотою, святостью избранного народа, который должен быть отделен от нечистых. Тогда разрешение давать в рост посторонним носит временный характер и подчеркивает домостроительное отделение Израильского народа от прочих.
Параллельное место Нового Завета – Мф. 5:42. «Просящему у тебе дай, и хотящаго от тебе заяти не отврати» на Втор. 15:7, 8  заключает положения об одалживании на уровне Нового Завета. Одалживание – это нормальная жизненная ситуация. Паралл. на Мф. 5:42 – это Лк. 6:34. «И аще взаимъ даете, от нихже чаете восприятии, кая вамъ благодать есть; ибо и грешницы грешникомъ взаимъ даваютъ, да восприимутъ равная». Верному не то, что лихву, но даже одолженное не следует ожидать назад. То есть, норма грешников – одалживать без лихвы, а норма верных – одалживать как дар. Отметим, что в Новом Завете подразумевается любой одалживающий без выяснения свой -чужой.
Далее во Второзаконии говорится об одалживании - как способе господства над другими народами, Втор. 15:6; 28:12.
Втор. 15:6. «и взаимъ даси языкомъ многимъ, ты же не займеши, и обладати будеши ты языки многими, тобою же не возобладаютъ».
Втор. 28:12. «… да благословитъ, вся дела рукъ твоихъ: и даси взаимъ языкомъ многимъ, ты же не одолжишися: и обладаеши ты многими языки, тобою же не возобладаютъ».
Здесь не раскрывается механизм власти, а говорится просто об обладании народами через одалживание. Думается, что это место надо понимать как выражение того, что жизнь без долгов, без необходимости занимать есть Божие благословение. Тогда это место, скорее всего, говорит о благословении Божием Израиля по сравнению с не познавшими Бога народами.
О том, что не берущий лихвы является праведником говорится в 14 Псалме. В Пс. 14:1 псалмопевец вопрошает Господа: «Господи, кто обитаетъ въ жилищи Твоемъ; или кто вселится во святую гору Твою». В ответ Господь дает характеристику праведного человека в которой, в частности, говорится :5 «сребра своего не даде въ лихву и мзды на неповинныхъ не приятъ» (паралл. Исх. 22:25; Втор. 23:19). При этом сам праведник может давать взаймы, что оценивается как милосердие Пс. 36:26 «Весь день милуетъ и взаимъ даетъ праведный …» (паралл. Пс. 111:5).
Вообще милостыня имеет очень большое значение для праведной жизни. В Притч. 19:17 говорится: «милуяй нища взаимъ даетъ Богови, по даянию же его воздастся ему». Свт. Василий Великий так комментирует это место: «…милость в отношении к бедным, которые не в состоянии отдать заем … » есть милость «… в отношении к Богу, воздающему заклад с ростом и прибавлением» [14, с. 290]. Блаж. Феодорит Кирский [31, с. 130] понимает здесь прямое даяние: «… означает оказываемые праведным всякого рода благотворения: деньгами, вещами, словом, советом».
Итак в Ветхом Завете образ милующего раскрывается как через подаяние милостыни, так и через одалживание без лихвы и раскрыт как неотъемлемая черта жизни праведного, и даже как способ служения Богу.
В Притч. 28:8 утверждается, что «Умножаяй богатство свое съ лихвами и прибытки милующему нищыя собираетъ е» (паралл. Иов 27:16, 17). То есть тот, кто увеличивает свое состояние на основе лихвы, тот все равно всего лишится. Это состояние достанется тому, кто милует нищих, то есть одалживает без лихвы и дает милостыню.
В Иов 27:16 говорится «… (человекъ нечестивый) … Аще соберетъ якоже землю сребро, и якоже брение уготовит злато, :17. сия вся праведнии одержатъ, имения же его истиннии возмутъ:» (паралл. Пс. 48:11).
Из этих мест следует, что в Ветхом Завете собственность есть выражение благословения праведных. В образах же собирания лихоимцем своего богатства для праведных можно видеть осуждение их побуждений – страстности к богатству, или любостяжания.
Далее мы видим осуждение Господом лихвы в истории Израиля.
Во-первых, в этом грехе Господь обличает Иерусалим устами пророка Иезекииля в Иез. 22:2 «и ты, сыне человечь, аще судити будеши граду кровей, и яви ему вся беззакония его,» (паралл. Иез. 20:4), :12 «мзды взимаху въ тебе, яко да пролиютъ кровь, лихву и избытокъ взимаху въ тебе: и скончалъ еси скончание злобы твоея яже въ насилии; Мене же забылъ еси, глаголетъ Адонаи Господь» (паралл. Лев. 25:36; Притч. 28:8). Отсюда видим, что грех иерусалимлян в том, что они забыли Бога. Одной же из причин, приведших к этому, явилось взимание мзды, лихвы и избытка. Значит, взимание лихвы страшно своими последствиями – отпадением человека от Бога.
После возвращения из плена, восстанавливая Иерусалим, иудеи снова впадают в этот же грех, о чем говорит Неемия. Неем. 5:10 «и азъ и братия моя и знаемии мои взаимъ дахомъ имъ пенязи и пшеницу: оставимъ убо лихоимство сие: :11 возвратите же имъ днесь села ихъ и винограды ихъ и маслины ихъ и домы ихъ, и от сребра пшеницу и вино и елей отдадите имъ». Как следует из этого места сам Неемия, его родичи и знакомые давали соплеменникам взаймы деньги и зерно (Неемия 5:10). Видимо, зерно давалось на посадку, а деньги - на формирование производящего хозяйства, на начало производственного цикла. В залог, или в юридическое обеспечение брали поля, виноградники, масличные рощи, дома (Неем. 5:11). Судя по дальнейшему должники сами и работали на этих полях и т.д. И, вероятно, в качестве «платы» за одолженное, прежде всего, деньги, взимали лихву – пшеницу, вино, елей от урожая (… «от сребра пшеницу и вино и елей…). Обратим внимание, что речь опять-таки идет не о денежной сумме от денежной суммы с учетом макроэкономических параметров, что позволяло бы говорить о кредите и процентах, а о натуральных продуктах с урожая. Конечно, это лихва, причем  в ситуации, подобной  покупке египтян Иосифом для фараона. Итак, мы видим, что в книге Неемии и взимание натурального дохода с одолженного,  и залог понимается как не угодное Богу дело, как грех.
Рассмотрим систему залогов, как она приведена в экономических образах Священного Писания Ветхого Завета. О залогах говорится во Втор. 24:6, 10-13, 17. Современное определение дано в Приложении.
Во Втор. 24:6 приведен запрет давать в залог жернов: «Да не возмеши въ залогъ жерновныхъ каменей, яко душу сей даетъ в залогъ». Характерно указание причины запрета – этот залог приравнен взятию души. Жерновный камень – это орудие труда по обмолоту зерна в муку. Без жернова муку для выпечки хлеба получить очень трудно. В свою очередь хлеб – это основной продукт в рационе питания человека. Значит, в случае взятия жернова в залог человек теряет возможность молоть муку, а, следовательно, и  питать свою душу. Думается, это и означает: беря жернов, взять в залог душу человека.
Данный запрет показывает нам прежде всего то, что не все может быть пущено в экономический оборот. Есть вещи, которые имеют значение для жизни человека и ими нельзя рисковать. В случае с жерновом мы можем увидеть еще запрет пользоваться отчаянным состоянием человека, который будучи в нужде может заложить и «душу»  -  то, с помощью чего он может правильно питаться.
 Св. Писание показывает  ограничение экономических отношений по духовным причинам. Так во Втор. 23:18 говорится о видах человеческой деятельности, небогоугодность которых познается по их отвержению Богом: «Да не принесеши мзды блудничи, ниже цены песии въ домъ Господа Бога твоего на всякъ обетъ, яко мерзость суть Господеви Богу твоему и обоя». Если говорить о прямом смысле этих слов, то здесь мы видим отвержение Богом «экономической» деятельности блудницы и псов, как «товара», объекта продажи. В первом случае это явно связано с использованием в экономических целях страсти, причем обозначена та, которая служит образом обличения Израиля в неверности Богу (Иез. 16:2,3, 24-26, 28).  Смысл запрета можно понять и так – запрещена экономическая деятельность, базирующаяся на разжигании человеческих страстей, поскольку это уводит человека от Бога, делает его неверным Богу. Во втором случае мы видим не угодный Богу товар. Почему указана именно торговля псами сказать сложно. Но по аналогии с предыдущим возможно имеется в виду то, что некоторые товары могут разжигать страсть и этим  уводить человека от Бога.
Из приведенных мест можно сделать заключение, что экономическая деятельность не является  нейтральной с религиозной точки зрения. Следовательно, в выборе видов и товаров деятельности необходимо задаваться вопросом об их угодности Богу. Критерием является воздействие деятельности или товара на разжигание греховной страстности человека, либо, как в случае с залогом жернова, критерий – не лишение человека самого необходимого для труда ради пропитания.
Во Втор. 24:10-13 устанавливаются правила взятия и возврата залога. В 24:10-11 кредитору запрещается заходить в дом должника при взятии залога. По видимому, этим кредитор лишается возможности выбрать в залог лучшее или доходное (возможно,  кредитор мог использовать залог в работе). Снова мы видим ограничение страстности любостяжания при экономической операции одалживания. Втор. 24:12, 13 заповедует отдавать бедному залог до захода солнца, чтобы не лишать бедняка возможности  им попользоваться. Втор. 24:17 запрещает брать в залог одежду вдовы.
В целом,  по образам экономических отношений одалживания в Ветхом Завете можно сделать  следующие выводы:
во-первых, отношения берущего взаймы и одалживающего лежат в основе  хозяйствования в целом и экономических отношений в частности и являются естественными в хозяйственной практике.
во-вторых, процесс одалживания противен Богу, когда он становится страстным, культивирует страсть любостяжания. Это происходит при взимании лихвы с одолженного.
в-третьих, избегание страсти любостяжания является прикровенной целью всех запретов и ограничений экономических отношений в Ветхом Завете.
Образы отношений одалживания в Новом Завете.
В первую очередь отметим заповедь давать в долг желающим занять. Мф. 5:42. «Просящему у тебе дай, и хотящаго от тебе заяти не отврати». Из чего можно понять, что одалживание как вид отношений Господом не отвергается и для новозаветной практики. Но нормы возврата в Новом Завета меняются. Если в Ветхом Завете отдание в долг подразумевало обязательный контроль одолжившего за возвращением долга, то в Новом Завете этот контроль снимается. Теперь одолживший должен целиком полагаться на совесть взявшего. Лк. 6:30 «Всякому просящему у тебе дай и от взимающаго твоя не истязуй». То есть отношения одалживания имеют характер братской безвозмездной помощи.
Далее приведем уже упоминавшееся Лк. 6:34, 35, где ожидание одолженной суммы, без лихвы оценивается как дело грешников, соответственно, даже не называются те, кто берет лихву. В Лк. 6:35 Господь заповедует давать взаймы даже врагам и, при этом, не ожидать возврата. Делание этих дел по Его слову вводит в высшую награду – 6:35 «… и будете сынове Вышняго …».
Следующий образ отношений одалживания мы видим в притче о двух должниках. Лк. 7:41 «Иисусъ же рече: два должника беста заимодавцу некоему: единъ бе долженъ пятиюсотъ динарии, другий же пятиюдесятъ: 42. не имущема же има воздати, обема остави …». Образ применен Господом как образ милосердия. Интересно то, что заимодавец ждал возмещения долга, но, видя, что у должников нет средств, явил милосердие и простил. Практика прощения долга неимущему не отменяет и не делает порочной практику ожидания и принятия одолженного.
Еще один образ прощения крупного долга в притче о Царствии Небесном Мф. 18:24 – 35. Характерно, что здесь Господь применяет образ прощения именно денежного долга, как образ прощения грехов Отцом: Мф. «18:35 Тако и Отецъ Мой Небесный сотворитъ вамъ, аще не отпустите кийждо брату своему от сердецъ вашихъ прегрешения ихъ».
Рассмотрим  притчу о неправедном домоправителе Лк. 16:1-12. Здесь также использован экономический образ одалживания. Неправедный домоправитель уменьшает величину долга тех, кто должен его господину и за это получает похвалу. В толковании на эту притчу блж. Феофилакт Болгарский говорит, что неправедное богатство – это сбереженное для себя и не розданное нищим [15].
Далее отметим, что в Евангелии есть притча, в которой, по внешней форме,  оправдывается взимание лихвы. Это притча о талантах – Мф. 25:14-30; Лк. 19:11-27. В этой притче богатый человек поручает своим рабам денежные суммы (25:14, 15), а затем, по прошествии некоего времени, спрашивает с них доход. Тому, который не принес дохода господин, говорит: Лк. 19:27 «подобаше убо тебе вдати сребро мое торжникомъ, и пришедъ азъ взялъ быхъ свое съ лихвою:». Здесь говорится  об отдании денег в оборот («торжникомъ») и о «лихве». Если смотреть только на форму притчи, то получается, что образ торговой лихвы  ( это уже ближе к современному пониманию процентов и кредита)  используется в положительном смысле. Обратим внимание на то, что участники событий данной притчи – рабы -  люди, не имеющие никакого прибытка, платы или дохода с операций своего хозяина. Те, кто обязан обслуживать хозяина, невзирая на собственную усталость и даже не имея права на похвалу (Лк. 17:7-9). Ранее нами показано, что в основе запрета на лихву со стороны Господа лежит ограждение людей от страсти любостяжания. Понятно, что раб, в связи со своим положением, максимально огражден от этой страсти. Он работает на хозяина,  получая  пищу, одежду и жилье. По контексту видно, что здесь нет разговора о любостяжании, здесь нет страсти; объекты, процессы и отношения становятся нравственно и религиозно нейтральными, в том числе даже лихва с торговли.
Раб же обвиняется господином за леность и хитрость. Леность в том, что, подозревая господина в жестокости, он должен был «работать на износ» лишь бы ее избежать, а хитрость - в придуманном оправдании. На самом деле раб знает, что господин справедлив и добр, но в оправдание своей лености придумывает легенду о «жестокости господина».
Еще отметим, что в притче фигурирует третье действующее лицо или, точнее лица – «торжники», которым следовало¸ бы вручить талант для лихвы господина. Думается, что этим подчеркивается несамостоятельность рабов в сем делании. Они только посредники, а доход  приносят те, кто в притче не получает никакой оценки. Можно гипотетически предположить указание на то, что дела доходности, пока нет страсти любостяжания и исполнители воли господина только рабы, не получающие от операции выгоды посредники, сами по себе нравственно нейтральны и не могут быть оценены как хорошие или плохие.
Остается неясным один вопрос. Почему используется образ экономических отношений торговли с лихвой? Ведь тот же смысл можно передать, например, ситуацией невыполнения одним рабом работы.
Повторим ранее высказанную идею о том, что одалживание – это естественно присущий человеческому бытию процесс. Вообще, судя по обилию притч, где присутствуют образы экономических отношений, можно заключить, что экономические отношения являются наиболее удобным для Господа способом выражения сложных реалий духовного бытия. Мы полагаем, что экономические отношения сложны потому, что в них участвует огромное количество людей, практически все человечество. В этом, по нашему мнению, и заключена сложность восприятия и описания данного типа отношений. Именно поэтому, как мы полагаем, эти отношения послужили созданию многих сложных образов в Священном Писании,  особенно когда Господу требовалось выразить образы Царствия Небесного и связанных с этим способов его обретения.
Общую идею образов экономических отношений одалживания выразим так:
1. В Священном Писании отношения одалживания и возврата долгов рассматриваются как обычные жизненные отношения. Более того, образы одалживания используются для передачи вероучения.
2. Взимание чего-либо сверх одолженного категорически осуждается. Главная причина осуждения – возникающая при взимании лихвы страсть любостяжания.
3. Возникновение страсти любостяжания является основным индикатором отвержения той или иной деятельности человека. Если что-то ведет к развитию любостяжания у людей, то оно должно быть отвергнуто вне зависимости от его внешней пользы.
4. Образы экономических отношений в Священном Писании служат для отображения сложных социальных и духовных процессов.
5. В Новом Завете вводится как норма одалживание без ожидания возврата одолженного.
4. Образы денежных и торговых отношений
Денежные отношения очень важны для понимания сферы потребления. Развитие потребления связано именно с появлением денег. В определении (см. Приложение 1) сказано, что сущность и роль денег до сих пор дискутируется в экономической науке.
Дело в том, что хотя деньги и используются для выражения стоимости товара или услуги, и поэтому используются как всеобщий эквивалент, но этим их функции не ограничиваются. Еще один очень важный момент, связанный с деньгами – это их способность выражать потенциальные возможности человека, организации, государства что-либо делать. То есть обладатель некоей суммы может потратить ее на организацию некоего дела, при этом от суммы зависит, что он может сделать, и в каких размерах.
Более того, использование денежного обращения резко увеличивает потребление, порождает одалживание, в целом усложняет экономические отношения. Можно говорить о повышении сложности экономической системы в зависимости от увеличения сложности денежных отношений (под сложностью нами понимается потенциальное количество видов экономических отношений и связей, в которые могут вступать люди и организации. В наше время в связи с резким усложнением способов использования денег и увеличением их видов резко увеличивается сложность экономической жизни человека и работы организаций).
Еще один важный момент, связанный с деньгами – это их способность влиять на душевную и духовную сферы человека. Денежные отношения как никакие другие способны порождать страсть любостяжания, и даже просто сводить человека с ума.
Итак, что такое денежные отношения? Какова их роль в человеческой жизни? Попытаемся увидеть, как Священное Писание отвечает на эти вопросы, какое вообще отношение к деньгам выражено в богодухновенных книгах.
Денежные и торговые отношения в Ветхом Завете
В книге Бытия деньги упоминаются неоднократно. Так Герарский царь Авимелех, обращаясь к Саре, говорит о данных им Аврааму деньгах: Быт. 20:16 «Сарре же рече: се, дахъ тысящу дидрахмъ брату твоему:». В Быт. 23: 14-16 говорится о покупке Авраамом пещеры Махпела с полем у Ефрона Хеттеянина для погребения Сарры. В первом разделе этот момент подробно обсуждался в связи с вопросом покупки земли в собственность. Здесь мы приведем лишь общий вывод – поле покупается именно за деньги.
В Быт. 33:19 мы видим покупку Иаковом за сто монет часть поля в земле Ханаанской у сынов Еммора: «и купи частъ села, идеже постави кущу свою тамо, у Еммора отца сихемля, стома агнцы (синод. – «сто монет»)» (паралл. Деян. 7:16, синод. Нав. 24:32; Ин. 4:5).
Свт. Филарет (Дроздов) в [19, с.с. 528, 529] указывает, что в тексте на еврейском языке приведено слово «кесита», которое употребляется еще только в двух местах – Нав. 24:32 и Иов. 42:11. В других текстах, пишет свт. Филарет, ему соответствует слово «агнец» или «агница», и что это название монеты, хотя и не совершенно обработанной. В качестве примера использования монеты- агнца свт. Филарет приводит Быт. 23:16; 42:25; 47:16. Первое – Быт.23:16 – это уже упомянутая нами покупка Авраамом пещеры Махпела. Быт. 42:25 – это место, где говорится о возвращении Иосифом серебра братьям: «Повеле же Иосифъ наполнити сосуды ихъ пшеницы и возвратити сребро ихъ …». Последнее место – Быт. 47:16 – это продажа Иосифом хлеба египтянам; «… и дамъ вамъ хлебы за скоты ваша, аще скончася сребро ваше». Как видим, по мнению свт. Филарета со ссылкой на иудейское предание, во всех этих местах речь идет об «агнцах» - определенного рода монетах, а не о простом серебре как сокровищах. В предыдущем разделе, разбирая покупку Иосифом египтян за хлеб в рабство фараону мы говорили, что упоминавшееся там серебро нельзя считать монетой. Причины этого – полное изъятие серебра из обращения, что не характерно для денег.
В этой связи нам представляется, что в событиях покупки поля Авраамом имело место денежное обращение. Попытка братьев Иосифа купить зерно вполне могла основываться на принципах денежной операции, тогда как «покупка» египтян Иосифом для фараона не основывалась на этих принципах. Как же это могло быть?
Обратимся к данным археологии.  В 1989 году издательством «Наука» под эгидой Академии наук СССР была издана книга западного египтолога Пьера Монэ «Египет Рамсесов» [32]. Автор на фактологическом материале, со ссылками как на труды египтологов, так и на конкретные археологические свидетельства, рассматривает жизнь людей и государства в период династии Рамессидов. Один из них – фараон Рамсес II считается фараоном Исхода [33, с.с.189 - 192].
Приведем цитату из заключения автора о хозяйстве фараонов, спустя примерно 450 лет после событий Быт. 47:16. «Обмен товарами облегчался тем, что в Египте издавна продукты или изделия оценивались с помощью единицы под названием «шетит». В документах времен XVIII династии даже дом оценили в шетит. На папирусеXVIII династии (соответствует примерно 1580 – 1314 г.г. до РХ [34, с. 575] -  мое примечание)  в шетит оценена рабыня, вернее, ее работа за определенное время. И тем не менее эта единица была чисто теоретической. Официальным властям никогда не приходило в голову наделать из металла кружочков строго определенного веса и выбить на них соответствующие изображения (подчеркнуто мной, А.В.), однако египтяне хорошо знали, какое количество золота, серебра или меди соответствовало по весу одному шетит. Таким образом, товар не обменивался на деньги (подчеркнуто мной, А.В.). Но тот, кто хотел продать дом и договаривался о его стоимости в штетит, получал зерна или скота на эту сумму. Все делалось очень просто. Если продавец и покупатель обменивались животными или изделиями неодинаковой стоимости, разницу исчисляли в штетит и, чтобы ее уравновесить, подыскивали подходящий товар, который одна сторона могла предложить, а другая соглашалась принять» [32, с.с. 166 - 167]. Далее автор пишет, что хотя ко времени Рамсесов появляются дебены (90 г.) и кедет («кит» - кольцо, 9 г.) золота, серебра, меди или драгоценных камней, однако их стоимость не указывается. Это чисто весовые единицы.
Советские ученые–египтологи также отмечают, что в период между XVIII и XX династиями (1580 – 1085 г.г. до РХ) «денежное обращение в стране было развито слабо», «чеканных денег не существовало», «денежные отношения … оставались в зачаточном состоянии» [34, с. 490].
Таким образом, в Египте времен событий книг «Бытие» и «Исход» не существовало денежной системы, поэтому операция по «покупке» египтян Иосифом для фараона не могла опираться на денежную систему исчисления стоимости и ценности.
Рассмотрим данные археологии по северным соседям Египтян. Здесь нами используется работа [34], изобилующая ссылками на фактологический материал раскопок и находок в районах Северной Месопотамии, Сирии, Малой Азии.
Во II тысячелетии до РХ между Месопотамией и Малой Азией существовала торговля, базирующаяся на серебре, как виде денежного обращения. Серебро функционировало в виде кусочков (каспум царрупум), золото использовалось редко, но платили и им в отношении к серебру 1:8 в Малой Азии и 1:4 в Ашшуре. Для мелких платежей использовалась медь и олово. Основа торговли – взаимное кредитование купцов на территориях торговли. То есть купцы возили из страны в страну товары и долговые расписки на серебро [34, с. 30-31]. 
Торговые операции осуществлялись торговыми объединениями. Основное изученное объединение располагалось в городе Каниш (центр современной Турции, рядом, или на месте современного турецкого города Кайсери). К 1988 году собрано около 15 тыс. глиняных плиток с клинописными текстами канишской торговой организации [34, с. 46]. Основные выводы их изучения следующие. Это караванный способ торговли, опирающийся на промежуточные торговые поселки. Торговая община очень дифференцирована, в городе имелись «руководители» различных направлений, обслуживающих именно торговлю.  Например, «начальник рынка» (раби махирим), «начальник телег» (раби эриккатим), «начальник толмачей» (раби таргумани). Перед нами формализованная система. Такой вывод  следует из того, что в найденных документах все упоминаются только по должности, а не по именам [там-же]. Управление Канишем ,скорее, олигархическое – руководство избиралось советом из 50 крупнейших торговцев. Промежуточные торговые поселки управлялись советами местных жителей, подчинявшихся по вопросам внешней «политики» Канишскому совету.
Торговая система базировалась на присоединении разных племен, поселков и городов в лице их правителей к торговому союзу. Правитель покупал десятую часть от привезенного на продажу, остальное могли покупать его подчиненные. При этом правитель либо платил чем-то за свою часть, либо давал торговцу право покупать товары у подчиненных, за которые платил сам правитель в погашение своего долга торговцу. Мы видим сложную денежно-кредитную торговую систему  начала II тыс. до РХ.
В сохранившихся документах мы видим стоимости, выраженные в денежной форме: оплата годового труда кассира торгового объединения – 1 мина и 3 сикля, наследство умершего – 4 таланта и 40 мин (140 кг) свинца, опечатанного печатью города [34, с. 55], рабы за 6, 9, 20, 30 сиклей [34, с. 57]. Возможно, что упоминаемая «печать города» говорит о прообразе денежной чеканки, хотя советские ученые печатание денег отрицают, утверждая, что деньги существовали «не в монетной форме, а в виде кусочков драгоценных металлов» [34, с. 56].
По другую сторону торгового пути, в Ашшуре, мы видим использование «всеобщего денежного эквивалента, которым являлось, как правило, не серебро, а свинец, причем в очень больших количествах (нормальная цена рабыни составляла 3,5 таланта, или 100 кг свинца, что равно по цене 6 га поля) [34, с. 97].
В период с 1400 по 1300 г.г. до РХ в городе Угарите (располагался на восточном Средиземноморском побережье на широте северного Кипра) осуществляется операция передачи наследства в обход закона, которую царь города подтверждает «за 120 сиклей золота (1 кг) и 20 сиклей серебра», а некий Абду ежегодно обязан приносит царю 10 сиклей серебра [34, с. 255].
Все вышеизложенное показывает, что в период с начала II века до РХ (времена Авраама) до почти начала времени Исхода в северной Палестине, Малой Азии и Месопотамии существовала оживленная торговля, базирующаяся на архаичной денежной системе – кусочках драгоценных камней. Возможно, имелись первые печатные деньги – свинец, опечатанный печатью города.
Итак, по данным археологии мы видим одновременное сосуществование двух систем – жестко централизованного государства Египет без какой-либо денежной системы и развитой внутренней торговли и «демократического» союза торговых городов, имеющего разветвленную торговлю, опирающуюся на архаическую денежную систему. Именно ее архаичность показывает на самоорганизацию этой системы со стороны производителей и торговых посредников без участия государства.
Таким образом, Авраам, живший в Палестине, вполне мог быть участником торговых операций, а его сын Исаак, по мнению свт. Филарета, точно торговал и использовал деньги. Братья Иосифа, жившие в Палестине, тоже могли быть включены в торговлю, тогда как Иосиф в Египте и египтяне – нет.
Монета «кесита» упоминается, как пишет свт. Филарет, еще в двух местах – Нав. 24:32; Иов 42:11 [19]. В конце книги Иисуса Навина, 24:32, упоминается покупка поля Иаковом у аммореев за сто монет. В Иов 42:11 говорится об окончании страданий праведного Иова, когда Господь объявляет Иова правым пред его друзьями, к нему сходятся его братья и сестры: «даде же ему кийждо агницу едину и четыре драхмы злата назнаменована».
Время жизни Иова – до времени Моисея, но уже после Авраама. Следовательно, мы видим непрекращающийся оборот монеты в этот период, причем как в серебре – «кесита», «агнец», так и в золоте – Иов. 42:11 «… четыре драхмы злата назнаменована».
Денежное исчисление мы видим в законодательстве древнего Израиля.
Штраф за убитого волом раба или рабыню уплачивался в денежной форме: Исх. 21:32 «… сребра тридесять дидрахмъ да дастъ господину ихъ…».
О покупке рабов за серебро говорится в Лев. 22: 10,11.
Во Втор. 14: 24-26 функция серебра четко описывается как функция денег. Речь идет о принесении жертвоприношений в Иерусалимском Храме частным лицом. Говорится, что если жертву тяжело нести в Храм издалека, то предназначенное в жертву :25 «… продаси сие на цене, и возмеши сребро въ руку твою …». С этим серебром следует придти в Храм, где купить жертву, какую человек захочет :26 «… и даси сребро за все, на неже пожелает душа твоя …» и затем следует принести купленное в жертву. Паралл. указано Мф. 21:12 - изгнание Иисусом Христом торгующих из Храма.
В приведенном месте описана одна из основных функций денег - посредника в торговле, легкого в транспортировке на большие расстояния. Мы видим, что в Ветхом Завете денежное обращение не только не осуждается, но даже разрешается как посредник в жертвоприношении Богу.
Понятно, что люди, из-за страсти любостяжания, смогли существенно извратить это постановление, превратив деньги из средства, облегчающего принесение жертв, в цель храмовой деятельности – торговлю жертвенными животными и спекуляции по обмену монет в Храме. Это и повлекло вразумление, данное Господом и заключающееся в изгнании торгующих из Храма (Мф. 21:12 и паралл.).
Интересный момент возникает в связи с наличием денежной и торговой системы в патриархальное время. Денежная система возникает и существует вне централизованного государства, осуществляющего эмиссию денег. Складывается впечатление, что она возникает спонтанно. Следовательно, можно предположить, что спрос на деньги как посредника в экономических отношениях распределения и потребления порождается самими людьми в результате возникшей потребности общения и взаимодействия на хозяйственном уровне.
 следующая страница

11.05.2012 Мужской вопрос Фильм «Мужской вопрос» рассказывает о смертном грехе детоубийства – абортах. Он назван так потому, что его авторы – екатеринбургский центр защиты материнства «Колыбель» – считают, что вопрос о прерывании беременности – это вопрос не только женский, но и мужской, ведь главой семьи должен быть мужчина, это его ребенка убивают во время аборта. Мужчина должен отвечать за все, что происходит в его семье.

04.05.2012 Духовный смысл праздника Пасхи Когда Адам согрешил, то люди, в результате своей нераскаянности, словно бы попали под власть четырех злых господ. Во-первых, люди попали в рабство к диаволу. Во-вторых, – в рабство греху. Третье рабство – это рабство смерти. И четвертое – это ад, потому что все умиравшие люди, даже праведники, до пришествия Иисуса Христа прямиком шли в ад. То, что Господь пришел и освобождает каждого человека от его четырех врагов – диавола, ада, смерти и грехов, – это самое важное событие для всех людей!

04.05.2012 Памяти владыки Товии (Остроумова) 5 мая 2012 года исполняется 55 лет со дня преставления Высокопреосвященнейшего Товии, архиепископа Свердловского и Челябинского (с 1944 по 1957 г.). Владыка Товия (в миру Александр Ильич Остроумов) родился 25 марта / 7 апреля 1884 г. в г. Коломна Московской губернии в семье потомственного священнослужителя протоиерея Илии Федоровича Остроумова.

04.05.2012 Крещение в праздник жен-мироносиц Очередная поездка студентов и слушателей Миссионерского института и Высших миссионерских курсов при Ново-Тихвинском женском монастыре в населенные пункты Верхотурского района совпала с празднованием Дня святых жен-мироносиц, оставшихся верными Господу Иисусу Христу и в самые тяжелые часы Его земной жизни. По молитвам святых жен-мироносиц, святого праведного Симеона Верхотурского, священномученика Константина Богоявленского встречи миссионеров с сельчанами были радостными.